(подборка этих стихотворений выбрана из авторской книги "Неровные стихи", изданной когда-то в Душанбе, 50 экз.; сейчас нет ни одного экземпляра)


Грифоны

Грифоны в снегу стоят на мосту —
Тот Банковский мост забыть мне нельзя;
Канал в тишине от слёз до ума
Застыл, как стекло. И сердце в груди
Застыло навек, а строки легли
Под лапы зверей, застывших в тоске, —
Пусть крылья в полёт стремятся в веках,
Грифонам нельзя покинуть свой пост.
Я лямку тяну забытых стихов,
Забытые сны стреляют в упор
На Чёрной реке, и падает дух,
Как медный пятак, под ноги Судьбы,
Застывшей в снегу. Я лезу наверх
Червём по спине грифонов в снегу.
Они на мосту быльё стерегут —
Я ногти срываю, срываю бельё,
Чтоб крылья забрать и в небо взлететь,
Но силы меня оставили тут —
Я слился, как ртуть, и замер в снегу.
Однажды на мост ты выйдешь, смеясь,
Коснёшься рукой шершавых боков —
Холодный металл согреет любовь,
Но сердце, как лёд, застыло в груди
Поэта. Вина осталась на мне —
Грифоны в снегу стоят на мосту.

Медный всадник

Медный всадник пришпорил коня,
Чтоб спуститься с гранитного камня
И коснуться рукой заходящего солнца,
Чьи лучи озарили подножье.
Проскакал по Сенатской он площади,
Озарённый, как светоч, сияньем
У реки на колени спешился —
Зачерпнул величавой воды
И устало омыл он лицо.
Бывший всадник похлопал коня,
Без сомнений спустился к воде
Царский конь, застучал по граниту копытом
И заржал он торжественным ржаньем.
И тотчас по реке волнение
Началось, охватило пространство,
И раздалось ответное ржанье,
Что звучало от невского дна.
Вздрогнул конь, вздрогнул царь, прослезился,
Вновь коня оседлал и обратно
На извечный вернулся гранит.

Двухсотлетию Казанского собора

1.

Он выходит фасадом на Невский проспект
(То «Невский проспект, 25») —
В череде всех колен продолжается след
Истории славы опять.

А с другой стороны Грибоедов канал
Рассыпал размах колоннад
И поставил в заслон ограждения вал
Чугунной решётки охват.

2.

Тринадцать метров высоты
В девяносто шесть колонн гранита,
Как светлый гений красоты,
Ансамблем веры в храме слиты.

И вознесён крест золотой
Рукой сынов на купол храма,
Что окроплён святой водой —
Ещё болит живая рана.

Мы свято чтим в своих сердцах
Героев тех войны французской,
Чтоб никогда животный страх
Не ликовал на правде русской.

И льётся из окон чарующий свет,
Собой заполняя пространство портала,
А солнце с восхода горит двести лет,
И ветер приносит прохладу канала.

В том зале просторном глядит в тишине
Заступник небесный, спустившийся с круч,
Как купол огромный висит в вышине,
Пятой опираясь на солнечный луч.

Исаакиевский собор

Горит на солнце главный купол,
И смотрит всадник на него —
Стоит, как страж, времён прошедших
Взнесённый славою собор.
Сквозь шум и гвалт забытых истин,
Сквозь толщу лет, людей и чувств
Несёт он честь былых событий
И дух несёт былых отцов —
Он дух несёт побед жестоких
И славу дней родной земли.
А ныне нам, потомкам чёрствым,
Нельзя понять героев тех…
Собор несёт печать величья,
В его стенах застыла мысль:
Своим умом сильна Россия,
И в ней свободен человек!

Шпилю Петропавловской крепости

Шпиль, словно шпага, вонзается в небо,
Мир разделяя на равные части —
Сторону света и сторону тьмы, —
Шанса на выбор не дав никому.

Всё же нашёлся заступник упорный —
Ангел прощенья с надеждой крестовой, —
Дабы вернуть нам утраченный рай,
Нас наделив величавым трудом.

Спас на крови

Пусть «Спас на крови» стоит у воды,
Он ввысь устремлён гурьбой куполов,
Спасая людей от злостной беды,
Спасая сердца от неправедных слов.

Высокая синь застыла над ним
И смотрит на мир строкой облаков —
Несчастья души уходят, как дым,
И радость звучит в строю голосов.

Старинный кирпич, багровый, как гнев,
Икон изразцы хранят на Неве
Христовый оплот, что Пламенный лев,
И город летит, как дух в синеве.

Дворцовая набережная

С Дворцовой набережной я
Смотреть до слёз на Стрелку
Васильевского острова
Люблю по вечерам
И вижу, как в Неве
Покоятся колонны,
А небо опрокинулось
И лижет тот гранит,
Где тихая вода
Стирает все границы,
И явное – не явно,
Что мыслится – живёт!


Чайный домик

Чайный домик, что в Летнем саду,
Как петровской эпохи привет,
Дарит людям нечаянный свет,
Не последний в небесном ряду.

Я вхожу, словно тать, на мгновенье
И касаюсь рукой тех реликвий —
Открываются прошлого лики,
И приходит на ум Вдохновенье…

Дворцовая площадь

Дворцовая площадь под небом осенним,
И штаб Генеральный, стоящий во фронт,
Восстали из мрака в разгар воскресений,
И тени возникли бесчисленных рот.

Они колыхались причудливым строем,
Стоял перед ними растерянный мир,
И мысли носились бесформенным роем,
А в небо стремилась колонна ампир

Сей столб Александра, взнесённый отвагой
Оружия русского в сердце листа,
Для вечной России послужит на благо,
Как Ангел небесный под сенью креста.

P.S.
Самое грустное и смешное, автор никогда не бывал в Петербурге (Ленинграде), а стихи писал по цветным фотографиям (туристические буклеты)и по текстам многих-многих книг. Автор ни на что не намекает, ни у кого ничего не просит.

Мне давно полюбился Китай -
Поселился у Жёлтой реки,
И река мне сказала:"Врастай
И на счастье себя обреки!"
Мне давно полюбился Китай...


И стоял монастырь у реки,
Что построен в далёком году -
Так преданье несли старики
(Не была ложь в ту пору в ходу),
Что стоял монастырь у реки.


Если ты для желаний потух,
Колесо Возрожденья вертел,
Прочь бежали свинья и петух,
И змея уползала от стрел,
Если ты для желаний потух;


Если полный умом, не пустой,
Если - "синь", чем холодное "ме",
В ту обитель спешил на постой
И росой полоскал рот во тьме.
Если полный умом, не пустой.


Мне давно полюбился Китай,
Хоть сокрыта земля Чин вдали,
Хуанхэ говорит:"Не страдай -
Будет долгое и светлое "и"!
Мне давно полюбился Китай...


Душанбе, 2006

(новая редакция)

Ты сына растила, ты сына ждала,
А он не вернулся из первого боя…
Под вечер случилось, бумага пришла –
Застыла округа от женского воя.

Так выла планета, и, вторя ей в голос,
Обрушился ливень потоками горя –
Лежал на просторах поверженный колос,
Омытый слезой материнского моря…

А утром сельчане к солдатке явились...
Плечами взломали нехитрые двери,
И тут на пороге глаза притупились -
Не вынесла матерь жестокой потери…


Душанбе, 1995 (2011; 2022) гг.

Маленькому Принцу


- Нарисуй мне барашка, мой друг. -
Посмотрел он с улыбкой в глаза.
Горизонт распахнулся в сто рук,
И зажглась голубая звезда...
- Нарисуй мне барашка, мой друг.


Посмотрел он с улыбкой в глаза,
Золотое раздолье волос
По пескам разлилось, и гроза
Разразилась над царствием лоз!
Посмотрел он с улыбкой в глаза...


Горизонт распахнулся в сто рук,
И над нами открылся простор.
Изначально был юн и упруг,
Как создал первородный костёр -
Горизонт распахнулся в сто рук.


И зажглась голубая звезда...
О, праматерь великих миров,
Ты - источник любви и весна
Вдохновенных и ясных умов!
И зажглась голубая звезда!


- Нарисуй мне барашка, мой друг! -
Засмеялась в колодце вода,
Скрипнул ворот на жизненный круг,
И змея укусила года...
- Ты оставил барашка, мой друг...


Душанбе, 2006 (1995)

Казнь


- Виновен!-
И брошен я на гильотину:
Душой и телом обескровлен -
Являл собой безумную скотину.
Кувшином звонким разум мой разбился -
Скорей не быть мне тотчас захотелось.
Закат, как киноварь, разлился -
Посмел любить, как вам ещё не пелось.
Вот нож скользнул,
Блеснуло солнце на металле,
И вздрогнул я - взорвались в сердце свет и гул -
На миг увидел рай, как пиллигрим - на перевале.
Случилось, будто свыше,
Упал цветок у глаз моих безумных и усталых -
Я страх забыл и смерть вверху не слышал,
Но вспомнил смех ночей коротких, малых...
Спасибо!
Теперь уйти не больно и не страшно.
Пусть нож скользит, я счастлив, ибо
Любимая рука мне бросила ромашку, словно поцелуй вчерашний...


Душанбе, 2006 (1995)

­­#03.09.2026 в 21:47Вадим Ямпольский: "Беслан? Дима? Знаю, отличный парень!" (Вадим Ямпольский - критик сайта "Дом поэта")


Жестокость режет нервы, словно лёд,
И смерть, не спрашивая, к нам идёт,
Тогда ты горе видишь, боль местами,
И слышишь, плачет, мечется земля:
Как этот груз нести под небесами?
Беслан… Здесь больше горы, не поля,
И здесь любой клочок земли лелеет,
Живёт с землёй и радуется с ней…
Но свора человеческих свиней
Пришла сюда – им кровь была милее…
Из года в год рассвет пылает алый
И вереницы душ он в рай ведёт,
Как журавлиный клин, – так бывало
От горьких лет, и нет средь них пустот.

Тогда тяжёлый в осень выпал год,
Казалось, небо наземь упадёт,
Не выдержав той участи кровавой,
Что учинил добра и света враг –
Хотел покрыть себя он чёрной славой,
Оставить на земле свой смертный знак.
Но люди, с ними ангелы восстали –
Пусть пролилась сейчас невинных кровь,
И жизнь прошла, осталась их любовь,
И, как стволы с трухой, бандиты пали…
Прошли года, нельзя забыть страданья,
В душе забыть погибших лик святой,
Как новых дней приходят нарастанья,
И льётся утром солнце на Беслан живой.

Душанбе; 03.09. 2026

Памяти Марины Цветаевой

«Вчера ещё в глаза глядел,
А нынче – всё косится в сторону.
Вчера ещё до птиц сидел, –
Все жаворонки нынче – вороны…»

(Марина Цветаева)


Так небосвод весь день в глаза глядел,
Да на закат свой взгляд отводит в сторону…
Прошла вся жизнь – осталась я без дел?
Куда не гляну – «воронки» и вороны…

И заберут тебя, хоть ты умён…
Но, чур, меня… Как соль остолбенелая,
Стою на перепутье всех времён…
Эй, там, в Кремле, что я такое сделала?

В шестнадцать лет разбила ноги в кровь –
К Парнасу труден путь, росой умылася!
Георгий, Ариадна, где любовь?
Ирина рано в ночь ушла без милости…

И вот в щепу разбились корабли
О камни быта… Да, тоска дебелая –
Елабуга, август на краю земли…
Берлин, Париж, что я теперь наделала?**

Убитой птицей стих давно лежал –
Долгий путь. Я считала державою
Страну Советов, случай руки разжал
И напоил меня водою ржавою.

Толпой подводите меня к суду,
И говорите мне, дрянь несмелая?
Но вы не знаете – суть я расскажу…
Хотите? Нет… Все за себя… Что сделала?

Поэта дочь – в тюрьме***. Услышь, кровать,
Свой плач оставь, когда не спится – бедствую.
Как Пугачёва, надо колесовать!
«Должна терпеть!» – заученно ответствуют.

Весь мир теперь свечой горит в огне,
Ему нельзя согреть заледенелую
Судьбу и душу. Что придумали мне?
Не я одна? Что я такое сделала?

Поломойка – блеск! Поэт, не прекословь!
Стихам – жена, при кухне – знать, любовница?
Всё занято давно, и стынет кровь –
Сидит и мне смеётся Смерть-садовница…

Ты перестань, прошу, меня трясти –
Душа упала в руки переспелая…
Мой Доброволец, сердолик, прости**** –
Любила вас двоих… Что я наделала?..

* «Георгий, Ариадна, где любовь? / Ирина рано в ночь ушла без милости…» - Ариадна, Ирина, Георгий – имена троих родных детей поэтессы Марины Цветаевой, - автор;
** «Берлин, мой Париж, что ныне я сделала?» – в 1922-ом году Марина Цветаева эмигрировала за границу; жила сначала в Берлине, потом в Праге и в Париже. Строптивая и гордая, с годами она всё больше отходила от черносотенной эмигрантской среды, где внушали ненависть к СССР и к советской русской культуре. Поэтесса терпела острую материальную нужду, тосковала по Родине и писала стихи. полные презрения и негодования к фашизму, который в те годы свои чёрные крылья расправлял над всей Европой. В 1939-ом году она возвратилась в СССР, - автор;
*** «Поэта дочь – в тюрьме» – в 1937-ом году Сергей Эфрон вернулся в Советскую Россию, которую добровольно покинул в 1919-ом году. Вскоре Ариадна Эфрон, старшая дочь, приехала в СССР за отцом, а в 1939-ом её арестовали и осудили за шпионаж. Освободилась в 1948-ом, а после вновь была арестована, заключена под стражу – приговор к пожизненной ссылке. В 1955-ом году была полностью реабилитирована – занималась рукописями матери и, благодаря её стараниям, вышли первые поэтические сборники Марины Цветаевой. Старшей дочерью также были написаны воспоминания о жизни и судьбе матери – период жизни последней до 1925-ого года. Что касается судьбы других детей, то в 1917-ом году родилась вторая дочь Марины Цветаевой, Ирина («дефективный ребёнок»), которая в 1920-ом году умирает в Кунцевском приюте от голода, холода и прочее, не дожив двух месяцев до своих трёх лет. Марина Цветаева по совету своего знакомого определила туда своих дочерей, не в силах выдержать тяготы и лишения первых лет советской власти, строго-настрого наказав своим детям не вспоминать о матери, а говорить, что они – сироты; вскоре старшая дочь возвращается к матери. В 1925-ом году родился сын Марины Цветаевой, Георгий, он же Мур (родился в Чехии, жил во Франции), подавал большие творческие надежды, писал недурные стихи, вёл дневники. Приезжает в довоенную Москву, в 1941-ом эвакуируется с матерью, потом – несколько неустроенных полуголодных лет в Ташкенте (эвакуация), после – возвращение в Москву, учёба в Литературном институте, лесозаготовки, а в 1944-ом году его призывают в армию и отправляют на фронт, где он был смертельно ранен – Белоруссия, деревня Друйка. Что и как? – никто не знает. Ему тогда было 19 лет… – автор;
**** «Мой Доброволец, сердолик, прости» («Вечный доброволец») – так Марина Цветаева с тёплой любовью называла своего мужа Сергея Эфрона, который в 1919-ом году, будучи больным туберкулёзом, рвался на фронт в белую добровольческую армию. Сердолик – в 1911 году Марина Цветаева отдыхала у своего друга Максимилиана Волошина в Коктебеле. Как-то в разговоре с приятелем она обмолвилась, что выйдет замуж за того, кто угадает её любимый камень. И этим героем оказался Сергей Эфрон, который нашёл на пляже розовый сердолик и преподнёс его поэтессе, – автор.

Душанбе, 18-19.01. 2024 (23.30-02.30; время душанбинское)

Посвящается таджикской земле.


Вдруг спросили: "Соат чанд?"* –
И запел весёлый чанг*.
Оглянулся я назад
И увидел Саодат –
Уголок моей души,
"Ситора"* в ночной глуши.
Потеплел усталый взгляд,
И забилось сердце в лад -
Я росинкой улыбнулся
И травинкой потянулся.


Твой поэт немного странный –
Островок в ночи, туманной.
Но, как солнце из-за туч,
Взгляд бросает – светлый луч.
Уж прости, страдать заставил –
Сердце крыльями расправил,
Воспарил под облака…
Но твоя нужна рука
И душа, что, как река,
Омывает берега!


Я клянусь, тебя не брошу,
Будто старую калошу –
Только ты, "духтар"*, нужна
И в тебе одной нужда!
Будь со мной и оставайся -
Не бранись, не обижайся,
Забываю что порой
Приходить к тебе с зарёй,
Приносить лучи рассвета,
Ласки рук, слова привета


Ты мне – счастье навсегда,
Как небесная вода!
Ты мне - больше, чем планета,
Больше, чем все блага света,
Больше, чем слова любви!
- "Стой, молчи – не говори!"
Я стою – тобой любуюсь,
С миром в красках соревнуюсь,
Только скорые часы
Оставляют мне усы…


Время мчится, словно птица,
Как река – нельзя напиться,
Ровно лошадь – не догнать,
Будто слово – не поймать!
Дни уходят за веками,
С глаз долой бегут слезами
И стекаются вдали
На краю святой земли.
Мы часы с тобой убрали,
Чтобы нам они не врали!


"Соат чанд?" - "Который час?"
Час счастливый встретил нас!
Ты от радости чуть дышишь…
Я люблю тебя! Ты слышишь?
Мне отныне Саодат –
Геликонская вода:
Есть такой ручей в Парнасе,
Что весной любимых красит,
А влюблённые для них
Превращают сердце в стих!


P. S.

* "Соат чанд?" - "Который час?"
* чанг – таджикский музыкальный инструмент
* Саодат (саодат) (тадж. яз.) – имя и слово, в переводе означают: счастье
* Ситора (ситора) (тадж. яз.) - имя и слово, в переводе означают: звезда
* духтар (тадж. яз.) - девушка


Душанбе, 2006 (1995)

Пусть рейтинг мал, других я не кляну.
Привык к тому.
Предел поэта – вечный.
Простор души, по сути, бесконечный:
Я вам не говорю: «Читайте, ну!»

Пишу понятно муравью, слону,
Живу свой век я строчкой быстротечной
И растекаюсь сам рекою Млечной
Над головой, не зная глубину.

Найти бы мне предел всем нашим войнам,
И дух поднять во славу бытия,
Чтоб счастлив был в тепле средь вас и я.

Земля цветёт и гимн поёт достойным;
Достоин тот, чья истина – весна,
Где милосердие растит она.

Душанбе, 11.05. 2022.

«Отворите мне темницу.
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня…»

М.Ю. Лермонтов, 1832


Прошу, любовь не прячь в темницу,
Когда украсит сердце дня.
Мне Душанбе менять на Ниццу?
Зачем? К нему любовь одна.

Мой город засыпает сладко,
Спокойно дышит в тишине –
Смотрю в окно я для порядка
На Душанбе, приятно мне.

Забросил сервисы и чаты,
И «Дом поэта» – сайт – забыл.
Пускай крадётся сплин косматый,
Его сотру навечно в пыль.

Я разгуляюсь на просторе –
О да, о слабостях молчим! –
И ночь осилю, словно море:
Скучать не вижу я причин.

Мой город спит в ночи высокой –
Устал за день мой город-сад.
Тоска не бьёт его осокой
Былых забот, покою рад.

Вот день прошёл, досель журчал
Живым ручьём. Сбежал из рая?
А ночью встал среди начал.
Пускай живёт, не умирая!

Андрей Сметанкин, Душанбе; 27.08. 2026

Возникло действие иль труд –
Страданье – плод, рождает карма:
Горишь, как лист, иль старый трут,
В порядке космоса – вся дхарма.

Поток ума сквозь дни течёт –
Нам чистоту, иль прегрешенья
Непреднамеренно несёт:
Порой – любовь, порой – лишенья.

Природа не карает нас
И не ласкает прах столетий,
К нам безучастна каждый час –
Приносит смех, приносит плети.

Страданье нам – ни кум, ни мать,
Но всё ж оно – основа жизни.
Нам трудно, больно понимать
Быть на пиру, иль быть на тризне.

Сквозь мудрость наших горьких дней,
Чрез наше к миру состраданье:
Нам будет горше, веселей,
Но мы всегда получим знанье.

Пусть беды — свойства бытия,
Трагедия — урок непрост,
Постигнем это ты и я —
Очистит мудрость в полный рост.

Мы ищем свет внутри себя,
Чтоб там увидеть состраданье.
Вздыхаем: карма, иль судьба,
А новых дел не строим зданье.

Виновен ты, не виноват –
Не в этом суть непальской дали:
Ты зол собой, иль простоват –
Две стороны одной медали.

Страданье лишь осмысли ты
И пропусти через сознанье:
Кто не постигнет пустоты,
Себя отправит на закланье.

Наш мир – всех дел взаимосвязь
Земных событий и явлений.
Поймёшь, гармонии лишась, –
Восстанови, не зная лени.

А сель Непала – нам урок,
Людей и сил несовпаденье:
Контраст, трагизм, но не упрёк –
На Эверест лишь восхожденье.

Восходит дух! И нет богов,
Кто мстит Непалу за обиду,
Но цепь уверенных шагов,
Чтоб не служили люди быту.

В себе лишь мудрость развивай,
Взрасти посевы состраданья –
Трудись всегда, не домогай
К себе от мира воздаянья.

Будь благодарен просто так,
Не ожидай поддержки свыше –
Не попадёшь нигде впросак,
Пусть доброта под сердцем дышит.

Ты каждый день трудись душой –
Не пропадут твои усилья,
Внутри воспрянет мир большой,
Где нет насилию засилья.

Непостоянство, дальше – связь,
Всегда идёт одно в другое,
И вытекает смысла вязь;
Не попирать его ногою.

Отдай же детям всё земное —
Тепло души и светлых дней:
Не станет прошлое виною,
Когда их путь идёт ровней.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 30.08. 2026

Писал стихи, пишу, писать и дальше
Не перестану – то моя судьба.
Пусть несовершенно, но пишу без фальши –
Найдёшь в них свет, хоть породила «тьма».

Пусть тут и там ты встретишь архаизмы,
И рифмы без красот увидишь ты –
К читателю приходят не для схизмы
Мои стихи, но ради простоты.

Они просты, не видно эпатажа:
Не современны, думаешь, они.
В «несовременности» прекрасны даже,
В строках найдёшь душевности огни.

Пускай ругают их, смеются часто
И говорят, что их читать нельзя:
Поэты, мол, особенная каста,
А ты – изгой, и нет «мечты язя»!

Но всё ж, мои стихи живут на свете,
И будут жить, хоть танком прокатись, –
Сто лет спустя увидят строки эти
И скажут честно: «Не стихи, а жизнь!»

А может, только промолчат в сторонке,
Но строки те не выпустят из рук,
И голос критики не пискнет тонкий,
Когда огрех в стихах найдётся вдруг.

Критиковать не стоит односложно,
Свои стихи для рейтинга писать –
Пропустит без проблем стихи таможня
И встанет в ряд: поэту – шестьдесят.

Я прожил жизнь, пишу, как сам умею,
Как опыт прошлых дней душе велит,
И я в своих стихах подобен Змею –
Не скоро быть среди могильных плит.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 01.09. 2026

(секстина)

Пускай Непал побит сегодня селем,
От кармы дней страдание идёт.
Какими чувствами свой мир заселим?
Какой грядёт навстречу Новый год?
Останется ли мир до завтра целым?
Иль в ночь случится всё наоборот?

Но время движется вперёд, наоборот,
Не напугать людей глобальным селем,
Раз верят те, что мир пребудет целым,
Когда «промывка» разума идёт,
Когда тревожным выдался сей год,
Когда не знаем, кем луну заселим?

Планету лучше мы добром заселим –
Свой дом родной, луне наоборот,
От наших дел счастливым станет год,
И наш порыв души не смоет селем,
Хотя война то тут, то там идёт,
Но мир земной под солнцем будет целым.

Прекрасен мир, когда мы видим целым,
Его любовью, нежностью заселим –
За ночью вслед всегда рассвет идёт,
Не сгинем мы, взойдём наоборот,
Как зёрна добрых дел, и грязным селем
Не смоет нас, не сломит этот год.

Сердцами мы отмоем этот год,
И мир земной поручим детям целым,
Сплотились мы, наученные селем,
Луну и Марс, пройдут года, заселим –
Не мы сойдём, война – наоборот,
Пусть милосердие средь стран идёт.

И год овцы пусть в гости к нам идёт –
Благополучие приносит год.
Всем пушкам: ша! Греми наоборот
Повсюду, лиры глас, – пребудет целым
Пред Богом мир земной; душой заселим
Пространство войн, что смыло селем.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 29.09. 2026

Посвящается Дню независимости Республики Таджикистан, от 9 Сентября 1991-го года



Мой Таджикистан, как мать мне родная,
Воскресни в делах на благо земли,
На благо людей воскресни, родная, -
Пусть имя твоё не станет в пыли!

Не бойся трудов, встающих стеною,
Как тени проблем великой гряды,
Все трудности прочь разбегутся толпою -
Осветит тебя огнём Сангтуды!

В больших городах и малых селеньях,
На стройках страны, у школьной доски,
В полях и садах - в людских устремленьях
Не будет вовек унылой тоски.

На руки поплюй и возьмись за работу,
И песни отцов в кругу затяни -
Ты знаешь одну, Отчизна, заботу:
Из пепла восстав, сиять в наши дни.

За мудростью лет и светлою новью
Рождается он, величия плод, -
Свой дом и свой ум с признаньем, любовью
Возложит к ногам твой верный народ!

Душанбе, 2007.

Скажи, читатель, ты и я – враги ли,
Коль винам предпочёл лишь вкус стихов?
Конечно, вы когда-то и любили,
Познав предел космических верхов.

Познал и я – вкус творческой свободы,
Неся ответственность за каждый слог.
Кипят желания, морские воды,
Но укротить шторма в себе я смог.

И всё ж люблю и в кровь сбиваю ноги,
Когда с огнём любовь ищу средь нас –
Напрасны мне пороги и тревоги,
Когда любви мне дорог каждый час .

Читатель, вы, признаюсь, сердцу милы,
Вскормила нас обоих мать-земля –
Она обоим предлагает силы,
Уныние и радости деля.

К вам отправляюсь с Музою крылатой,
Чтоб в жизни были счастливы всегда,
Когда старанье ваше поэту свято –
Не торопитесь вы сказать мне, да.

Года назад и сам бывал подобным,
Весь мир казался лёгким, молодым,
Я был тогда здоровым и свободным,
Теперь от прошлого остался дым.

Как дождь, прошли и кончились химеры
Моих желаний, сейчас прошу, живи –
Как Брюсов, я пишу стихи без меры,
И призываю ум и дух людей к любви.

Мой город на Неве стоит открытый,
И в Душанбе я начинаю путь
К нему. Не скован дух творца орбитой –
Я не смогу в пространстве потонуть.

Я в Петербург спешу. Зачем? Не знаю,
Хотя «Москва» звучит милей для уст –
Стремлюсь, скорее, к творческому раю,
Когда избитый бытом буду пуст.

Но быт проходит, творчество лишь вечно –
Звучит в картинах, нотах и стихах.
Минула молодость тогда зарёй беспечной,
Сейчас осталась горечь на губах.

Пускай карт-бланш мне вовсе не даётся,
Порой пишу по пять творений в день –
Талант поэта в творчестве куётся:
В угольное ушко верблюда вдень.

Душанбе, 06-07. 07. 2025 (22.10-00.10)

Ты, как страстное пламя,
В бессмертном движенье:
То над миром пылаешь,
То к звёздам стекаешь –
Огневая текучесть –
Твоё воплощенье,
Где достоинство жизни
Однажды узнаешь.


Твоё тело взывает,
Как трубы вселенной,
И открытость натуры
Дарует надеждой –
Пред твоею святыней
Мужчина склоненный
Поднимается в небо
Желаньем безбрежным.


Твои руки ласкают,
Как ветра касанье
Вдохновляют колосья
Уставшего поля:
В полюбовном искусстве –
Твой гений, признанье –
В не известных просторах
Телесного моря.


Твои ноги лампадой
В семействе созвездий
Восхищают сердечность
Рассветом молочным –
Утонуть бы в глубинах,
Пропасть без известий,
Омывать поцелуем,
Став слугою бессрочным.


Ты, как страстное пламя,
В бессмертном движенье:
То над миром пылаешь,
То к звёздам стекаешь –
Наслаждаться и слушать
Твоё вдохновенье,
Как победно и свято
По свету шагаешь!


Душанбе, 2006 (1995)

«Опять стою я над Невой,
И снова, как в былые годы,
Смотрю и я, как бы живой,
На эти дремлющие воды».

(Ф.И. Тютчев)


Я не стоял ни разу над Невой,
Но Душанбе отдал я труд и годы,
Но снится ночью образ, как живой,
И как в реке шумят весною воды.

Стоит мой город в горной синеве,
А Петербург дарует обаянье, –
Застыв в ночи грифоном на Неве,
Он Белой ночи чувствует сиянье.

Передаёт в застывшей тишине
Он в Душанбе красоты, в самом деле,
И, словно Блок, стихи читает мне,
Как на него из космоса глядели.

И по ночам встаю сам над Невой
И в белый жемчуг превращаю годы,
Коль в Душанбе не умер я – живой! –
И с родника пью жадно жизни воды.

Душа блистает солнцем в синеве,
А дух земле дарует обаянье,
И Петербург тоскует на Неве –
Не видел он памирское сиянье.

Его тоску я слышу в тишине,
Но чем помочь, не знаю, в самом деле.
Прохладу Балтики приносит мне,
Когда миры из космоса глядели.

Седой туман ложится над Невой,
С гранитных берегов стекают годы,
И город просыпается: живой,
И песнь поют ему морские воды.

Мой Душанбе забылся в синеве,
А синева приносит обаянье.
Стоит грифон с улыбкой на Неве –
Увидел он восточное сиянье.

А ночь, как день, шагает в тишине –
Заснуть нельзя, устала, в самом деле,
И с берегов Невы кивает мне,
Когда её душевность разглядели.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 06.06. 2026

«Мой голос для тебя и ласковый и томный
Тревожит позднее молчание ночи тёмной…»

(Александр Пушкин, «Ночь»)


Мой голос в тишине звучит печалью томной
Не в силах одолеть пределы ночи тёмной.
В тиши моей квартиры теплится свеча.
Из глаз скупые слёзы катятся, журча, -
Торопятся упасть под ноги пред тобою –
Единственной жены и так любимой мною.
Во мраке хладной мглы печалюсь тихо я,
Но чу! мне ветер вдруг доносит: «Я – твоя!»


Душанбе, 29.09. 2011

Строка поэта
(рондо)

В строке поэта встало устье лета.
Что ждёт оно, осеннего привета?
Скорее ждёт прохладных светлых дней,
Где осень – царь, и красота при ней,
И где строка теплом души согрета?

Строке не страшно, что забылась где-то
Зима, и пьёт строка вино лучей,
А по ночам поёт ей соловей,
В строке поэта.

Но осень спит. Хорошая примета?
А девять дней несут улыбки лета,
Молчит земля, весь мир молчит пред ней –
Земля ещё полна живых огней,
И держит та речение обета
В строке поэта.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 22.08. 2026


Нужная рифма
(рондо)

Где рифму взять и подбодрить поэта?
Не стар ещё и на исходе лета
Он пишет стих. Проходит этот год –
На год к нему стал ближе небосвод;
Строй рифм ведут к строке остатки лета.

Молчит поэт. Знакома мука эта,
Когда готов пустить себя в расход
Средь многих рифм, что водят хоровод.
Где рифму взять?

А рифма та, далёкая комета,
Летит к Земле, к рассвету не одета,
Средь ярких звёзд о радости поёт,
Пускай поэт не бьётся каждый год,
Где рифму взять.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 22.08. 2026


Скандал
(рондо)

Дай тишину, возьми часы скандала,
Ты душу отравила. Разве мало?
Ты порвала мне мысли, не стихи,
Они замолкли, стали так тихи –
Ты стала продолжением вандала.

Всё существо во мне сейчас восстало,
Когда «умна» – срываешь лишь верхи,
Когда важнее деньги – «женихи»…
Дай тишину.

Писал стихи на дереве сандала,
Ты за спиной без устали роптала,
Кричала мне: «Твои стихи дики!
Мне торгаши милы – всегда лихи!»
Дай тишину.

Душанбе; 22.08. 2026

Планет в душе Творца таится много,
Осмелюсь я, одну лишь назову –
Мне дорога во сне и наяву
От первой буквы до второго слога.

Она, как мать, людей не судит строго –
Всегда юна, свежа по волшебству,
Среди других подобна божеству,
И к ней одной лежит в сердцах дорога.

Никто забыть не в силах добрый лик,
И на краю орбиты восхищённый
Находит свежесть чувства каждый миг.

А дух любви под солнцем дней велик –
Её хранитель лавр вечнозелёный…
«Она – Земля!» - не выдержал язык.

Душанбе, 06. 08. 2019

«Ирис на берегу.
А вот другой – до чего похож! —
Отраженье в воде…»*

Только тень на земле.
За тенью тень – меж собой близки! –
Тени вместо людей.

Ирис сгорел в огне.
Исчез другой в золотых слезах.
Испарилась вода.

Золота тоже нет –
Горестно чёрные бруски лежат.
Страшно солнце горит.

Солнце на небесах –
Оно не то, рукотворное…
Человек, подожди…

*«Ирис на берегу…» – Басё.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 02.08. 2026

День седьмой уже истёк,
Будто август набирает темп, –
Жизнь идёт и сохраняет тембр,
Дней бежит моих поток.

На земле сейчас живу
За себя и за других,
Дни свои от дел тугих
Я целую наяву.

Живу за тех, кто пал в войне,
В Хиросиме, кто сгорел,
Кто в Чернобыле хмелел,
Груз бросая в тишине.

Я живу, Афганистан
Отзывается во мне –
Пусть война сгорит в огне,
А земля – счастливый стан!

Только вот, беда бедой,
Несовершенен мир людей –
Бьют друга без затей,
Мрак в себе закрыв едой.

Не сгорает, не горит
Война людей, всегда лютей
Она идёт среди смертей –
Очень страшный колорит.

Шар земной остановить,
Не берусь, с него сойти
Не хочу – мне по пути,
Но не зло людей ловить.

А нести в сердца любовь,
Просто так творить добро,
Вместо душ найдёшь «зеро» –
Мне прошу, не прекословь.

Обмельчал сегодня люд –
Жизнь оставят за «кэшбэк»,
Начиная свой разбег,
Став к другим смертельно лют.

Только слышишь: «ВТБ»!
Он и бог, он – царь, герой!
За него стоят горой,
Будто он – маяк в судьбе.

Всё вокруг переписал –
Шерлок Холмс и Робинзон,
Бедный Воланд – горький сон
Наяву, – всех повязал

Он на деньги, только так.
А без денег – не живи,
Будто смерти визави,
Будто в золоте чердак?

Будто принял всех Магриб?
Будто все на островах,
Как Мальдивы? На словах!
А на деле? Гадкий гриб…


Я соседей не виню,
Не виню я никого –
Пусть живут они «ого!»,
Не пуская свет ко дну.

Эх, мечты, мечты, мечты…
Затерялись в небесах…
Стынет время на усах,
И в себя уходишь ты.

Уходи, не уходи,
Но задачу не решить,
Все заботы не зашить,
Не раскрыть простор в груди.

Все решает человек:
Милость – снять, поднять – мошну!
Я тоску сегодня жну –
Не задался этот век.

Средь подобных я живу,
Но живу я за Мадрид,
И за Польшу дух стоит –
«39» к рандеву

Подведу. И за Пхеньян,
За Ханой ответ спрошу
Белый Дом и оглашу
Приговор – не буду пьян.

Я спрошу и за Белград,
За исчезнувший Союз,
За утрату братских уз:
Пусть ответят – буду рад –

За Донецк, и за Луганск,
За одесскую Хатынь;
Вашингтон к войне остынь –
Уничтожь войны альянс.

Всем народам в мире жить
На земле с начал дано,
Распивать любви вино –
Справедливости служить.

Под себя не подгонять,
Гегемона не чинить –
Продолжать под солнцем нить,
Жить в согласии на ять.

Не бомбить седой Иран,
И с ума зря не сходить
Из-за нефти, слёз не лить –
Пусть вдали живёт Коран.

Но для совести шаги
В глубине души искать,
Ты – художник, а не кат,
Эдвард Хоппер; сам не лги.

«Полуночники» в огне?
«Полуночники» в дыму?
По уму цени чалму.
Если что, иди ко мне.

Идя ко мне, цени весь мир,
Цени себя и уважай –
В сердце будет вечный май
И созвучье многих лир.

Роберт Фрост и Аллан По,
И Уитмен, что Уолт –
«Закрутили» рифмам болт,
Написали не слабо.

Лэнгстон Хьюз – «усталый блюз»,
«Не без смеха» – вот роман:
Разве мало было ран?
Укрепи любви союз!

Вашингтон, очнись от войн.
Ты такой же, как и все –
Будешь в чёрной полосе,
Не спасёт тебя «биткойн»,

Коль продолжишь воевать,
Свой порядок насаждать.
Отмени шеренгу дат,
Что создал. Ты виноват!

Могут страны подрасти
И набраться новых сил,
Но об этом не просил
И держал их взаперти.

Только двери расшибут,
Как придёт им должный срок
И возьмут с тебя оброк –
Ни одет ты, ни обут.

Чтобы это не стряслось,
Ты с народами дружи,
О печалях не тужи,
Иль останешься, как лось.

Потеряешь ты рога,
Беззащитным станешь ты –
Оправдания пусты,
Если правда не долга.

Ты виновен в суете,
Что устроил на земле,
Только страны уж не те,
Лишь остался ты во зле.

Ты себя пересмотри,
Всё по полкам разложи,
Вашингтон, свой ум на три
Не дели – дели на жизнь.

Три кита, как ВПК,
Олигархи и счета –
Им согласье не чета –
Мир взорвут, наверняка,

На планете господин
И над странами, как бог?
А с Вьетнама ты убёг!
В дураках – лишь ты один.

Твой побег Афганистан
Видел прямо пред собой –
С дикарём вступаешь в бой,
Только с равным – дух не дан.

Я прошу, остановись,
Вашингтон, а впереди
Столько счастья – не вреди,
А стремись душою ввысь!

На заду не будь прыщом,
Раз не станешь лучше всех.
Заблудился средь утех?
Свой же срам накрой плащом…

Это срам – другим мешать,
Это срам – чинить беду.
Я прошу, имей в виду,
Лучше дружба, чем лежать

В том гробу. Меня пойми,
Нам земля – как общий дом,
Надо жить согласно в нём,
Чтоб пропеть от «до» до «ми».
,
Спеть нам «фа», допеть до «си»,
А затем вернуться к «до» –
На планете всех спроси,
Я сыграю на банджо!

Пусть звучит нам светлый най,
Пусть кружится день за днём,
Оседлаем страх конём,
Дружно выпив яркий май.

Пусть берёза нам поёт,
Солнце пусть встречает нас
И торопится Парнас,
Щелевой согласный «йот».

«Обезьяна!» – не кричим,
Но: «Маяк!» – мы говорим: –
«Остров Либерти – не блин!»,
Следом: «Крым – большой зачин!»

Обращаюсь я к тебе,
Дорогой мой Вашингтон,
Поменяем вражий тон?
Станем символом в судьбе?

На виду, как есть, в душе
И в уме на долгий срок,
Если дружба – не порок,
Не петля на вираже.

Украшает дружба мир,
Наши силы множит та:
С ней – и Бога красота,
С ней и совесть дней – кумир.

Не спеши давать ответ,
А подумай наперёд,
Как покажет твой народ:
Ближе войны или свет?

Не держи его впотьмах,
За него сам не решай
И на Кремль ты не кивай –
Виноват во всех грехах!

Если надо, позвони,
Я приму тебя всегда,
Посидим с тобой тогда,
Засветив в дому огни.

О душе поговорим,
Что нас ждёт сто лет спустя,
Жизнь людская не проста,
Важен диспут, не экстрим.

Мы поспорим, покричим
С уважением сторон,
Как решалось испокон,
Или лучше помолчим.

И родятся в тишине
Свет надежды и любовь –
Проливать не стоит кровь,
Призывать нам зло извне.

Я тебя не тороплю,
Ты подумай, что и как.
Не скажу, что ты слабак,
Если сам тружусь иль сплю.

Ночь ступает в Душанбе,
Зажигают свет в домах.
Больше ясности в умах –
Больше радости в судьбе.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 07-08.08. 2026

Я тобою сражён, и мне стало больней
От такой мелодрамы, моя дорогая,
Если мимо прошла, и с печалью, лишь с ней
Ныне сердце моё – не казни, отвергая.

Светит солнце всегда – попадаю во тьму,
Говорят мне азы – ничего не пойму,
На свободе средь гор – нахожусь я в плену,
Постулаты свои, словно звёзды свергая.

Не казни ты меня, а печаль отгони,
И средь ночи без звёзд ты зажги мне огни –
Сквозь запреты и боль проведут пусть они,
Я приму за любовь, все душой полагая.

Говорят мне давно, ты – сестра красоты,
С красотою небес не согласна лишь ты,
С гор высоких смотрю, те слова не пусты –
Пусть торопится время, кончиной пугая.

Я, глубокий старик, но смогу увидать,
Красоту, что в тебе; не стремишься отдать –
Ничего, поживу в тихом шорохе дат:
Эй, поэт, не грусти – весть открылась благая!

P.S. Турал Ахмед в образе Моллы Панаха Вагифа.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 09.08. 2026

(из поэтического цикла «Поцелуй благодарности»)


«В унынии и в скорби я лелею
Раздумия, что в памяти живят
Минувшее, и ум вперяет взгляд
В былую жизнь и мучается ею…»

(Микеланджело Буонарротти, стихотворение №99)



Прости, Микель, не ты, а я лелею
Раздумья прошлых лет. Не оживут…
А было б здорово, на несколько минут,
Но нет… От настоящего болею…

Гляжу я на тебя с насмешкой чуть,
Прогнал ты подлых искушений ряд,
Но принял труд и был до смерти рад
Ему. Теперь меня сомненья рвут:

Кто я? Кто ты? Сильны твоя любовь
И труд. К чему здесь чуда ожиданья,
Когда сам чудо сил, своих работ.

Я – жалкий подражатель? Густится кровь…
Приносят боль душе мои страданья…
Ты ж строил сам судьбу, коль мастер тот.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 16.08. 2026

(глосса)


Пускай поэт не признан, неизвестен,
Пускай порой поэт гоним толпой,
Но сам с читателем бывает честен –
В своих стихах он не красуется собой.

Поэт с рожденья с творчеством совместен:
Пришли слова и радость увидали,
Поэт простой, не ведая печали,
Идёт за горизонт – увидеть дали.
Ему седой Парнас душой уместен,
Где Пан читает слог любого рода,
И ловит каждую строку Природа,
Пускай поэт не признан, не известен.

Среди дубрав поэт в рассудке ясном
Постиг, что он – свободный человек!
От суеты остался он навек
В краю любви открытом и прекрасном:
Читал и пел свои стихи в запой,
И села бабочкой звезда на грудь
Ему открыл дорогу Млечный Путь,
Пускай порой поэт гоним толпой.

Читал стихи других, но их не правил –
Порыв прошедшей юности затих,
Но сам урывками свой пишет стих,
Стремясь не отходить от строгих правил,
Пусть разговор вокруг пойдёт нелестен,
Пусть щедро выдаст критик на орехи,
В стихах поэта пусть найдёшь огрехи,
Но сам с читателем бывает честен.

От неудач не ходит сокрушённым,
На близких он не вымещает гнев
И не бежит от мира, онемев,
Но ходит сам в Поэзию влюблённым.
За каждый стих бросается он в бой.
В душе от критики – налёт досады,
Но всё же не бросает злобно взгляды –
В своих стихах он не красуется собой.

Андрей Сметанкин, Душанбе; 08-12.08. 2026

Из поэтического цикла «Поцелуй благодарности»

44

Будь чист огонь, будь милосерден дух,
Будь одинаков жребий двух влюбленных,
Будь равен гнет судеб неблагосклонных,
Будь равносильно мужество у двух,

Будь на одних крылах в небесный круг
Восхищена душа двух тел плененных,
Будь пронзено двух грудей воспаленных
Единою стрелою сердце вдруг,

Будь каждый каждому такой опорой,
Чтоб, избавляя друга от обуз,
К одной мете идти двойною волей,

Будь тьмы соблазнов только сотой долей
Вот этих верных и любовных уз, -
Ужель разрушить их случайной ссорой?

(Микеланджело Буанорроти)

Огонь души

Огонь души, будь чист! мой светлый дух,
Прошу, ты стань отрадой для влюблённых,
Прошу, дай разум для к убийству склонных,
И стану Бога я молить за двух!

Резцом и молотком раздвину круг
Трудов – найду к творенью одарённых
И успокою болью воспалённых –
Отдам им сердце я не раз, не вдруг.

А новый мрамор станет мне опорой,
Освободит от суеты обуз,
И станет творчество высокой волей.

Моя семья была несчастной долей,
Обрёл я ныне с камнем счастье уз –
Он не погубит дух пустою ссорой.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 05.07. 2026

(из поэтического цикла «Плач Петрарка»)

«В собранье песен, верных юной страсти,
Щемящий отзвук вздохов не угас,
С тех пор, как я ошибся первый раз,
Не ведая своей грядущей части…»

(Франческо Петрарка, пер. Е. Солоновича; сонет I)

Писать стихи, сильнее нету страсти,
И пишешь ты, пока дух не угас,
Уж сорок лет, но, словно, в первый раз,
Хоть разрывает боль тебя на части –

Не можешь спать. Но у стихов во власти
Идёшь к столу – влечёт извечный глас
Писать, идёшь, закрыв для боли лаз,
И чувствуешь вселенское участье.

Пред болью я не вскину белый флаг,
Когда вокруг меня созвездья строги,
Но не кажусь им с высоты смешон.

Мне болью сводит ноги, вместо благ
Беру Петрарку, стих пишу в итоге,
Забыв, что под луною ходит сон.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 12-13.07. 2026

(из цикла "Поцелуй благодарности")

11

Здесь делают из чаш мечи и шлемы
И кровь Христову продают на вес;
На щит здесь терн, на копья крест исчез, -
Уста ж Христовы терпеливо немы.

Пусть Он не сходит в наши Вифлеемы
Иль снова брызнет кровью до небес,
Затем, что душегубам Рим - что лес,
И милосердье держим на замке мы.

Мне не грозят роскошества обузы,
Ведь для меня давно уж нет здесь дел;
Я Мантии страшусь, как Мавр - Медузы;

Но если Бедность славой Бог одел,
Какие ж нам тогда готовит узы
Под знаменем иным иной удел?

(Микеланджело)

Счастливый удел

Из лиры здесь куют мечи и шлемы,
И только золото имеет вес,
И крест с Христом из душ людских исчез –
Так проще жить без нравственной дилеммы.

Комфорт – вот суть, и нет важнее темы,
А мир в войне сгорает до небес –
Война в умах, и в душах вырос лес,
Где люди – винтики системы!

Мне мрамор легче праздничной обузы,
Без камня буду, вроде не у дел,
А с ним не страшен лик самой Медузы!

В лохмотья Бог меня за труд одел?
Пускай! Я с камнем укрепляю узы
И нахожу счастливый свой удел.


Андрей Сметанкин, Душанбе, 16. 05. 2026, попытка сонета.

«Как сон непонятый и прерванный, как бред…»
(Валерий Брюсов, «Мир»)

«Только мудрый и терпеливый достигает победы».
(Восточная мудрость)


«Как сон непонятый и прерванный, как бред»,
Наш мир земной? Позвольте, здесь ошибка.
Видать, в отчаянье писал поэт,
Коль не посмел тогда подумать гибко.

Наш мир – не сон. Но давний Кальдерон
Иначе думал, написав загадку.
Конечно, мир – не бред. Несёт урон,
Кто ждёт войны. Танцую я вприсядку.

Империя, а после был Союз –
Как не крути, единое наследство;
И там, и здесь цени былого груз,
Коль память наших дней не средство

Для торга. На плечах прошедших лет
Мы – только дети. Надо уваженье
К эпохам проявлять – не будет бед,
И люди отдадут сердца в служенье.

Народ цените свой, не только запах мзды,
Когда сегодня наши формы, звуки –
Оттенки прошлых лет. Не до звезды?
Ну что, всегда в трудах держите руки.

Не устрашат вас тени на стене,
Когда земле вы служите с отрадой,
И вместе любите, наедине
Родной язык с историей богатой.

Цените корни на родной земле,
И мгла рассыплется тогда пред вами,
Но не держите хладный ум во зле –
Решайте трудность мудрыми словами.

Душанбе, 21.06. 2025

Пусть наша жизнь летит за годом год,
И солнце мчит на тройке в небе синем,
Но духом мы достанем небосвод,
Когда с себя грехов одежды снимем.

И пусть любовь царит средь наших строф
Текущих дней – мы с вечностью поспорим,
Когда душа гуляет средь цветов,
И мчит война в закат экспрессом скорым.

Я признаю любовь – единственный закон,
Пишу стихи: жена моя прекрасна,
Когда от матери я был рождён,
И свет отца во мне сияет ясно.

Пускай любовь гремит со всех сторон –
Не принесёт она в сердца урон.

Душанбе, 16.04. 2023

Земная любовь

Посвящается Элле



6.

Отдаваясь мужскому ядру,
Загорелась, как будто светило, –
Я беру вдохновенное стило,
Что подобно живому костру.

Всё смешалось в глазах, ночь и день;
Ты, как поле, меня испытала –
Снизошёл я дождём, ты впитала:
Ведь мужчина живой – не плетень!

Не пугают досужие слухи –
Не стреножу горячую кровь
И ласкаю изящные руки.

Изгибается вечности бровь.
Метроном тиражирует стуки,
Но к тебе устремляюсь я вновь!

Душанбе. 2012

Моей любви какой по сроку год?
Не знаю я. Зачем? Ведь счастье будет.
И есть оно! Любви среди невзгод
На склоне лет тревога не остудит.

Тревоги нет. А небо придаёт
Мне сил и веры. Мир меня не судит,
И я люблю, любовь к тебе влечёт,
Летит к тебе и, знаю, страсть разбудит.

Я не Петрарка. Каждым новым днём
Хочу любить и тешить душу, взор
И сердце. Предлагаю жизнь и руку.

И пусть любовь продлиться до тех пор,
Когда собьёмся мы в годах. О том
Я напишу сонет другим в науку.

Андрей Сметанкин,
Душанбе, 02.07. 2018

1.

Три старика больших держав,
Не могут взять. кто будет прав?
Весь мир сейчас трещит по швам,
Но мы молчим. Что будет нам?

2.

Запасами нефти владеет Иран,
Пытается жить, как надумает сам –
Он мысли свои отдал небесам,
И к цели ведёт благородный Коран.

3.

Америка глаз положила на нефть –
Ей надо теперь конкурента убрать!
Послала к Ирану несметную рать,
Того обрекая на смерть.

4.

Сегодня Трамп, как мировое зло,
Свои капризы ставит наперёд,
И в страхе дней живёт земной народ –
Среди политиков не так пошло.

5.

Союза нет, всем правит США,
Как мировой жандарм себя ведут
И насаждают войны там и тут,
Когда таится чёрная душа.

6.

Сейчас ведётся мира передел,
И вся гуманность тихо растворилась,
Отдав планету грубости на милость,
А доброта сегодня не у дел.

7.

Окреп, поднялся империализм,
Единовластно всем руководит
И всё берёт себе, как жадный Тит,
На паперти сдыхает гуманизм.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 09.07. 2026

«Ты ль это, Неман величавый?
Твоя ль струя передо мной?
Ты, столько лет, с такою славой,
России верный часовой?»

(Ф.И. Тютчев, «Неман»)

1.

Звени, ликуй и пой, мой величавый
Сонет. Для счастья дней ты создан мной,
Ты был воспитан тишиной,
И в мир идёшь не ради славы.

Пишу стихи, и каждый – самый главный,
Я стих любой не делаю виной,
Без них судьба моя была б иной –
Не жил бы я лучом, а строил планы.

Я в этот мир пришёл по воле Бога,
Когда слепил, вдохнул мне жизнь, впустил
Под солнцем – было рядом от порога.

Мою судьбу до смерти утвердил,
Сказав, тебе вовек дана дорога,
Но должен сам найти достаток сил.

2.

Текут куда-то Душанбинка, Неман.
Они текут в предел мой роковой,
Где не владею сердцем, головой,
Поскольку мёртв, и дух терзает демон?

Видать, за жизнь свою лишён Эдема,
Как будто ошибался не впервой
И трезвость мыслей гнал я прочь – долой?
Но для меня, скорей, закрыта тема?

Не плакал безутешно я ночами,
С тревогой сон в моря не протекал –
Смотрел на мир открытыми очами.

И Бог меня в ночи рукой ласкал,
И крылья раскрывались за плечами,
А смерть рукой скрывала свой оскал.

3.

Слога и рифмы громко не шумели,
И шли в сердца стихов моих полки,
В руках у них – гвоздики, не штыки,
Чтоб в жизни обойти пороги, мели.

И беды подойти ко мне не смели.
Я был открытым грусти вопреки –
Мои несчастья были коротки, –
Но всё ж поднялся к солнцу. Неужели?

Писал стихи и жил судьбу я с ними,
А в небесах читал с любовью Бог,
От темноты души меня стерёг.

Я знал, Он охраняет мой порог
И ведал, с плеч моих Он тяжесть снимет,
А если надо, отдалит мой срок.


4.

Я видел мрак и образ счастья дивный.
Чего я только в жизни ни видал?
Сам где-то был послушник и вандал,
А Он прощал, не говорил: «Противный!»

Я не боялся тифа, скарлатины,
Порою астма била наповал,
Но бог держал меня, и я дышал,
Дышу – поныне остаюсь активный.

Не злился Он, а ждал, и вереница
Тянулась дней моих, ошибок рать
За мною шла, вокруг менялись лица.

Но не спешил меня стереть, убрать
И при себе Он чёрную печать
Держал, чтоб мог я искренне играть.


5.

Знамёна дней под солнцем развевались,
Он ждал меня, но шли к Нему полки
Моих грехов. Не брался за штыки –
Учились ждать любви, а не сражались.

Учился я любви, слова рождались
И брали дружно в руки молотки,
Чтоб счастья дом построить вопреки,
Где б мы покой ценили, не ругались.

Но я иду, и остаюсь сам в строе –
Пусть за горами чёрное число,
Иду к Нему, и я нас, скорее, трое.

Безлюдной ночью светится чело
Где дух святой – число не роковое,
Но в мрачной жизни светлое весло.

Андрей Сметанкин, Душанбе, 27.06. 2026